Учение Суркова. Манифест о Царстве Российском

Население отупело настолько, что позволительно сбросить маски

Бесталанных людей часто переполняют амбиции, а о писательских амбициях «серого кардинала» Кремля мы наслышаны. Женоненавистническую статью, написанную оным в День всех влюбленных, отличает тот же художественный прием, что и манифест о «путинизме»™, сотворенный Сурковым после годовой сублимации – постирония. Жаль, что заслуги писателя тут нет – произошла так называемая «смерть автора». Сурков не виноват в том, что грань между постиронией и откровенным бредом часто неуловима даже для таких мыслителей, как он. А уж ознакомившимся с текстом простолюдинам может почудиться, будто они читают отрывок из нового романа Владимира Сорокина.

Знаете, обладатели физических недостатков часто утешаются тем, что они особенные, и маниакальный оптимизм Суркова – только предвестие хроменькой идеологии России на много лет вперед. В этой довольно смелой статье обозначены все ключевые проблемы Государства Российского, но с каким толкованием!

 «Необходимо осознание, осмысление и описание путинской системы властвования и вообще всего комплекса идей и измерений путинизма как идеологии будущего».

Возьмем прямо-таки гоголевский эпизод: Матвейчев обвинил Суркова в воровстве термина «путинизм». Сам Сурков мог бы сказать: «И что? И Платон воровал идеи у Протагора, да и вообще муза часто посещает великих одновременно». Только вот термин не нов, ново определение. Так посмотрит гражданин на безобразия вокруг и скажет сквозь зубы: «Путинизм…» А сурковцы радостно закивают: «Путинизм!» – Подмена не понятий, а дефиниций.

Манифест Суркова напоминает библию сатаны, где апологизируется все дурное. «Паранормальные предпочтения электората» (перевод: неспособность скота думать) – это благо. «Иллюзия выбора – трюк западного образа жизни» (перевод: паситесь мирные народы). “Когда на каждом углу восхваляли интернет как неприкосновенное пространство ничем не ограниченной свободы, где всем якобы можно все и где все якобы равны, именно из России прозвучал отрезвляющий вопрос к одураченному человечеству: «А кто мы в мировой паутине – пауки или мухи?»” (перевод: цензура – это благо).

Есть, правда, любопытный пассаж о «мерзавцах для сдерживания мерзавцев», смысл которого можно интерпретировать настолько по-разному, что Суркова впору обвинить в экстремизме или, на худой конец, в прямом оскорблении конкретных людей! А если серьезно, то месседж антигуманный и шизофренический: Да, мы волки, но мы нужны овцам, чтобы защищать их от других волков.

По словам Суркова, выбора у нас нет (впрочем, мы уже давно догадывались), и это прекрасно! На Западе-то его тоже отродясь не было. Но мы в отличие от них честные (тут как раз подмена понятий). Недостатки не надо устранять, главное – честно их признавать!

Какой-то боди-позитив в масштабах нации получается.

В сети смеются над стремлением Суркова стать идеологом, но зря. Может, идеолог из него и никакой, но сама идеология существует не первый год. Путинизм развился давно, автор статьи просто дал ему характеристику. А теперь, когда население настроено на нужную волну, «большая политическая машина Путина» начнет по-настоящему «интересную работу».

Пожалуй, осознанный стеб в статье присутствует и даже проступает немного агрессивно в словах о «гордости ли никогда никем не покоренного народа». Никаких противоречий с остальным содержанием статьи – феодальному государству нужны рабы, но глумиться стоит осторожнее. Глубинные люди (перевод: ватники) тоже имеют терпение. По Суркову, они создают «непреодолимую силу культурной гравитации, которая соединяет нацию и притягивает (придавливает) к земле (к родной земле) элиту». Учитывая сословную иерархию, мы понимаем, что элита давит народ сверху (видимо, лабутеном, натянутым на пятки, из которых проступает плохо замаскированная заскорузлость вертухайских сапог). Но если элита продолжит жиреть, останется лишь два варианта: черепа глубинных людей треснут или треснет вертикаль власти.

Остальная часть статьи – неуклюжее прославление начальства. Сурков пишет, что “было бы упрощением сводить тему к пресловутой «вере в доброго царя»”, но, тем не менее, сводит. Пожалуй, это уже метаирония.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *